О той войне...

     Лето сорок второго года. Город Пятигорск и наша станица Горячеводская были оккупированы немцами. В наш дом староста определил на постой румынского офицера. Мы, конечно, понимали — враг. Но он нас, детей, и мать не обижал,  даже сочувствовал. На ломаном русском он часто говорил матери: «Мать, эта война никому не нужна, но приказ есть приказ».

     С приходом холодов нас, детей, как и всегда, посылали в лес за хворостом. Мы ходили на Машук. Там, в лесу, мы оставляли еду для партизан, а возвращались с вязанками дров для дома.

     Но однажды мы вернулись с пустыми руками. Придя в лес, как всегда, мы наткнулись на страшную картину: на земле лежал убитый немец. Нас охватил страх, дикий ужас. Мы бросились бежать, не разбирая дороги. В голове была только одна мысль: страшно... очень страшно. А что, если нас увидят здесь? Подумают, что это мы... и убьют так же.

Ачкасова (Мачнева) Мария Николаевна

Моя память о войне — это не грохот орудий, а тихая доброта бабушки.

     В то тяжёлое военное время у нас в доме царил строгий порядок, заведённый дедом. Еда была на строгом учёте, и он, как глава семьи, распределял каждую крошку. Но для нас, внуков, у бабушки всегда была своя, тайная забота.

    Я до сих пор помню эти моменты: она тихонько выйдет на улицу, оглядится по сторонам и, убедившись, что деда нет поблизости, поманит нас. Оглянется на дверь дома — не дай Бог дед услышит! — и быстро сунет нам по яичку Она протягивала его нам с такой нежностью и опаской, словно совершала что-то запретное. А мы, совсем ещё дети, хватали этот драгоценный подарок и со всех ног бежали прочь, боясь быть застигнутыми и в то же время безмерно счастливые унося с собой не просто еду, а тепло её рук и её бесконечную заботу и любовь.

Осечкина (Мачнева) Надежда Николаевна про свою бабушку Ускову (Бороденко) Марину Абрамовну

О строгости воспитания деда казака.

     Дед у нас был очень строгий — справедливость для него была превыше всего. Помню, как-то играли мы с ребятами на улице. Мальчишки, как водится, что-то набедокурили, уже и не вспомню что... Дед услышал шум, вышел во двор и всем всыпал кнута, не разбираясь, кто главный зачинщик.

     Я стою в слезах, кричу ему сквозь плач: — Дедушка, я же ничего не делала! А он нахмурился и так сурово отвечает: — Ты тоже там была? Значит, видела и не остановила. Виновата не меньше других.

     Этот урок я запомнила на всю жизнь.

Ачкасова (Мачнева) Мария Николаевна про своего деда Ускова Якова Алексеевича